Краткое содержание произведений : Изложение: Пушкин: Метель

Изложение: Пушкин: Метель

Пушкин: Метель

Гаврила Гаврилович Р** жил в своем поместье Ненарадове, славясь во всей округе гостеприимством и радушием; соседи "поминутно ездили к нему поесть, попить, поиграть по пяти копеек в бостон с его женою, а некоторые для того, чтоб поглядеть на дочку их, Марью Гавриловну, стройную, бледную, семнадцатилетнюю девицу. Она считалась богатой невестою, и многие прочили ее за себя или за сыновей... "Марья Гавриловна была воспитана на французских романах, и следственно была влюблена. Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне. Само по себе разумеется, что молодой человек пылал равною страстию, и что родители его любезной, заметя их взаимную склонность, запретили дочери о нем и думать, а его принимали хуже, нежели отставного заседателя". Влюбленные писали друг другу письма, время от времени встречались в роще. Наконец они решили все обустроить без родительского благословения. Наступает зима. Влюбленные окончательно утверждаются в мысли венчаться тайно, скрываться несколько времени, потом броситься к ногам родителей, которые конечно будут тронуты героическим постоянством и несчастием любовников. Наконец план был готов. В назначенный день Марья Гавриловна должна была не ужинать и удалиться в свою комнату под предлогом головной боли. "Девушка ее была в заговоре; обе они должны были выйти в сад через заднее крыльцо, за садом найти готовые сани, садиться в них и ехать за пять верст от Ненарадова в село Жадрино, прямо в церковь, где уж Владимир должен был их ожидать". Накануне Марья Гавриловна не спит, волнуется, собирает вещи, пишет длинное письмо к "одной чувствительной барышне, ее подруге, другое к своим родителям". Во сне ее мучат кошмары. На следующий день Марья Гавриловна приступает к осуществлению плана. "На дворе была метель; ветер выл, ставни тряслись и стучали; все казалось ей угрозой и печальным предзнаменованием". Владимир весь день был в разъезде: уговаривал жадринского священника, искал свидетелей между соседними помещиками. Первый был отставной сорокалетний корнет Дравин, второй - землемер Шмит "в усах и шпорах", третий - сын капитан-исправника, мальчик лет шестнадцати, недавно поступивший в уланы. "Они не только приняли предложение Владимира, но даже клялись ему в готовности жертвовать для него жизнию". Смеркается. Владимир отправляет "своего надежного Черешку в Ненарадово с своею тройкою и с подробным, обстоятельным наказом, а для себя велел заложить маленькие сани в одну лошадь, и один без кучера отправился в Жадрино, куда часа через два должна была приехать и Марья Гавриловна. Дорога была ему знакома, а езды всего двадцать минут".

Но едва Владимир выезжает за околицу, поднимается жуткая метель. Он сбивается с дороги. "Уже более часа был он в дороге. Жадрино должно было быть недалеко. Но он ехал, ехал, а нолю не было конца. Всё сугробы, да овраги; поминутно сани опрокидывались, поминутно он их подымал". Владимир заезжает в какой-то незнакомый лес. Наткнувшись на какую-то oдеревушку, он спрашивает, далеко ли Жадрино, ему отвечают, что "недалече; верст десяток будет". Старик, с которым говорит Владимир, приглашает его погреться, обещая выделить на подмогу сына. С сыном старика Владимир лишь к утру добирается до Жадрина. На дворе тройки его не было. Тем временем родители Марьи Гавриловны (утром) узнают, что их дочь занемогла. Марья Гавриловна выходит к чаю, здоровается с "папенькой п с маменькой". День проходит благополучно, "но в ночь Маша занемогла. Послали в город за лекарем. Он приехал к вечеру и нашел больную в бреду. Открылась сильная горячка, и бедная больная две недели находилась у края гроба". "Никто в доме не знал о предположенном побеге. Письма, накануне ею написанные, были сожжены, ее горничная никому ни о чем не говорила, опасаясь гнева господ. Священник, отставной корнет, усатый землемер и маленькой улан были скромны, и недаром Терешка кучер никогда ничего лишнего не высказывал, даже п во хмелю. Таким образом, тайна была сохранена более, чем полудюжиною заговорщиков. Но Марья Гавриловна сама, в беспрестанном бреду, высказывала свою тайну. Однако ж ее слова были столь несообразны ни с чем, что мать, не отходившая от ее постели, могла понять из них только то, что дочь ее была смертельно влюблена во Владимира Николаевича, п что, вероятно, любовь была причиною ее болезни. Она советовалась со своим мужем, с некоторыми соседями, и, наконец, единогласно все решили, что видно такова была судьба Марьи Гавриловны, что суженого конем не объедешь, что бедность не порок, что жить не с богатством, а с человеком, и тому подобное". "Между тем барышня стала выздоравливать". Родители посылают за Владимиром, чтобы сообщить ему "неожиданное счастие: согласие па брак. Но каково было изумление ненарадовских помещиков, когда в ответ на их приглашение получили они от него полусумасшедшее письмо! Он объявлял им, что йоги его не будет никогда в их доме, и просил забыть о несчастном, для которого смерть остается единою надеждою. Через несколько дней узнали они, что Владимир уехал в армию. Это было в 1812 году". "Долго не смели объявить об этом выздоравливающей Маше. Она никогда не упоминала о Владимире. Несколько месяцев уже спустя, нашел имя его в числе отличившихся и тяжело раненых под Бородиным, она упала в обморок, и боялись, чтоб горячка ее не возвратилась. Однако, слава богу, обморок не имел последствия. Другая печаль ее посетила: Гаврила Гаврилович скончался, оставя ее наследницей всего имения". Женихи кружились и тут