Государство и право : Инквизиционный процесс. Формальная система доказательств

Инквизиционный процесс. Формальная система доказательств

БАЛТИЙСКИЙ РУССКИЙ ИНСТИТУТ

Реферат

По дисциплине: “История государства и права

зарубежных стран”

На тему: “Инквизиционный процесс.

Формальная система доказательств”

Выполнила

студентка 1

курса

юридического

факультета

заочного

отделения

Христич Элина

студ. билет N

1103035

Преподаватель:

Т.М.Кузьмина

Рига – 2001 г.

Сотни тысяч жертв, среди которых выдающиеся ученые, ху-дожники,

политические и общественные деятели своего времени, на-считывает мрачное

порождение католической церкви – инквизиция.

Любое бесстрастное и непредубежденное исследование инкви-зиции может

вынести ей только один приговор – “Виновна в пре-ступлениях против

человечества!”

У каждого из многочисленных адвокатов инквизиции свои аргументы в ее

защиту.

Такие аргументы можно встретить в работе итальянского апологета

инквизиции Агостино Чеккарони. За деяния испанской инквизиции

ответственность несет только королевская власть, что же касается папской

инквизиции, то она якобы “никогда не соверша-ла подобного рода эксцессов, и

это факт, что жертвы испанской инквизиции искали у нее защиты, и не без

успеха.” Разумеется, что Чеккарони не приводит никаких доказательств, но их

отсутсвие ни-когда не смущало поборников инквизиции. Они делают вид, что им

ничего не известно о преступлениях папской инквизиции.

Кардинал Альфредо Оттавиани, последний из инквизиторов, утверждал, что

католическая церковь, верная христианской заповеди всеобщей любви, никогда

не пользовалась “правом меча”, никогда не проливала кровь своих

противников, это – де делала гражданская власть, влиять на действия которой

церковь была лишена возмож-ности. Церковь “всего лишь”, заявлял Оттавиани,

отлучала еретиков от церкви.

Неверно и другое утверждение кардинала Оттавиани, что церковь лишена

была возможности влиять на гражданскую власть: ведь сожжение еретика

совершалось гражданскими властями на основе церковного отлучения, с

согласия, одобрения и по требова-нию церкви, которая до сих пор не сняла,

не отменила ни одного отлучения из вынесенных трибуналами инквизиции, за

исключением приговора Жанне д`Арк.

Папский престол, хотя и вынужден был под напором общест-венного мнения

прикрыть в своих владениях трибуналы инквизи-ции, продолжал до самых

последних дней существования папского государства (1870) отстаивать свое

право на преследование еретиков и применение к ним “принудительных мер”,

т.е. продолжал отстаи-вать право на существование инквизиции.

И совсем необоснованной и нелепой является попытка дока-зать, что

инквизиция была своеобразной формой проявления демо-кратии в Испании ХV –

XVIII вв., но ведь она силой, террором была навязана испанскому народу

церковью и королевской властью.

Инквизиция всегда преследовала и осуждала плебейских ере-тиков,

свободомыслящих, поборников социальной справедливости, противников

колониального гнета, ученых, опровергавших своими открытиями религиозные

догматы, борцов за общественный про-гресс.

Если под инквизицией понимать осуждение и преследование господствующей

церковью инакомыслящих – вероотступников, то хронологические рамки

инквизиции следует расширить на всю исто-рию христианской церкви –от ее

возникновения по настоящее время.

Первым, кто сформулировал “широкую” точку зрения на ис-торию

инквизиции, был сицилийский инквизитор испанец Луис Па-рамо, опубликовавший

в 1598 г. в Мадриде книгу на латинском язы-ке “О происхождении и развитии

святой инквизиции”. Трактат Па-рамо считается первым трудом по истории

инквизиции написанным с точки зрения официальной доктрины католической

церкви. Даже Иисус Христос, согласно Парамо, был “первым инквизитором Ново-

го завета”.

Подобного рода ссылки на Библию позволяли церковникам, с одной

стороны, доказать “законное”, “божественное” происхожде-ние “священного”

трибунала, а с другой стороны – его якобы “извеч-ный” характер.

Первый период истории инквизиции Е.Вакандар относит к IV-V в. н. э.,

когда епископы, следуя примеру мифических Петра и Пав-ла, отлучали от

церкви и предавали анафеме христиан, отклонив-шихся, по их мнению, от

официальных доктрин. Действительно, только в IV в., когда господствующей

религией в Римской империи стало христианство, церковь переходит от

“слов” (отлучений) к “де-лу” (насилию).

“Священное” судилище являлось тайным трибуналом. Его служители

торжественно присягали держать в строгом секрете все, относящееся к их

деятельности. Такую же присягу давали и его жертвы. За разглашение секретов

инквизиции виновным грозили столь суровые наказания, как и еретикам.

Допрос свидетелей, согласно Шпренгеру, должен проходить следующим

образом: вначале ему задавались следующие вопросы: “Такой-то свидетель из

такого-то города, будучи вызван, приведен к присяге и спрошен о том, знает

ли он такого-то (при этом называет-ся имя обвиняемого), ответил

утвердительно. Будучи спрошен о причинах знакомства, он ответил, что видел

его и часто с ним разго-варивал. При этом учитываются обстоятельства

знакомства и время его возникновения.” и т.д., затем “Свидетелю было

предписано дер-жать свою денунциацию в тайне. Показания сняты там-то и

тогда-то в присутствии таких-то лиц.” И заканчивался такой допрос следую-

щим образом: “Ежели судья из этих показаний заключает о наличии преступного

деяния или сильного подозрения в совершении подоб-ного деяния, то при

наличии опасности бегства судья дает распоря-жение о взятии обвиняемого под

стражу, а перед тем – об обыске в доме обвиняемого, причем просматриваются

все лари и конфискует-ся все оружие и инструменты. Затем судья собирает

воедино все об-винения и показания свидетелей и вызывает самого обвиняемого

на допрос. Обвиняемый приводится к присяге, как и свидетели, а затем ему

задают вопросы.”

Правда, церковники саморазоблачались, рекламируя такие кровожадные

произведения, как “Молот ведьм” инквизиторов Я. Шпренгера и Г.

Инститориса. Это сочинение, служившее руковод-ством инквизиторам по

истреблению ведьм, впервые было опубли-ковано в 80-х годах XV в. и

неоднократно переиздавалось в католи-ческих странах.

Папа счел необходимым даже дать в помощь обоим инквизи-торам “своего

излюбленного сына” магистра Иоанна Гремпера из Констанцкой епархии. Отныне

никто не мог оспаривать у Инстито-риса и Шпренгера их права самым жестоким

образом преследовать всяких еретиков, а в первую очередь заподозренных в

колдовстве, и преследования эти должны были беспрепятственно происходить

почти во всей Германской империи.

Особенно опасными еретиками Шпренгер считает ведьм, кото-рые

“заключили союз с адом и договор со смертью”, и именно про-тив них должен

был быть направлен главный удар “молота”, причем под ударом следует

разуметь, поскольку это касается книги, скорее нечто теоретическое, чем

практическое, хотя теория и практика, ра-зумеется, сливаются в глазах

инквизитора воедино.

“Молот ведьм ” состоит из трех частей. Первая – теоретичес-кая часть;

она заключает в себе 18 головоломных вопросов, на кото-рые, однако, следуют

очень незамысловатые ответы.

Вторая часть посвящена двум коренным вопросам: кому не приносит вреда

колдовство и какими средствами можно устранить колдовство?

Третья часть – по преимуществу юридическая и в 35 вопросах

рассматривается, как следует начинать процесс против ведьм, как его вести и

как закончить; попутно разрешаются разные побочные юридические казусы,

причем, со ссылкой на авторитетных писате-лей, устанавливается, что

позорное пятно ереси так велико, что к разбору этого преступления

допускаются даже крепостные для сви-детельства против своих господ, а также

всяческие преступники и люди лишенные прав.

По этому поводу Шпренгер пишет: “Отлученные, а также участники

колдовских преступлений, лишенные прав, преступники и крепостные против

своих владетелей могут допускаться к свидете-льству во всех религиозных

процессах. Еретики могут свидетель-ствовать против еретиков, а ведьмы

против ведьм. Допустимы к сви-детельству также: супруга, сыновья,

домочадцы.”

Теперь рассмотрим вопрос о том, кто же был судьями?

Верховным главой инквизиции являлся папа римский. Именно ему –

наместнику бога на земле – служила и подчинялась эта маши-на. Даже в тех

странах, где, как в Испании и Португалии, инквизи-ция непосредственно

зависела от королевской власти, ее преступные действия были бы немыслимы

без одобрения папского престола.

Инквизиторов поставляли главным образом два монашеских ордена –

доминиканцы и францисканцы, но среди них имелись пред-ставители других

монашеских орденов, священники и даже попада-лись люди, не имевшие

духовного сана. Как правило, это были энер-гичные, коварные, жестокие,

беспощадные, тщеславные и жадные до мирских благ фанатики и карьеристы.

Инквизиторы были наделены неограниченными правами. Ни-кто, кроме папы,

не мог отлучить их от церкви за преступления по службе. Все это ставило

инквизиторов на голову выше епископов, хотя и среди последних имелось

немало ревностных гонителей ере-си.

Инквизитор также имел право назначать в другие города свое-го округа

уполномоченных – “комиссариев”, или викариев, которые вели слежку и

осуществляли аресты подозреваемых в ереси лиц, до-прашивали, пытали их и

даже выносили им приговоры.

В XIV в. в помощь инквизиторам стали назначаться эксперты-юристы

(квалификаторы), как правило тоже церковники, в задачу которых входило

формулирование обвинений и приговоров таким образом, чтобы они не

противоречили гражданскому законодатель-ству.

По существу квалификаторы служили ширмой для беззаконий, чинимых

инквизицией. Они определяли, являются ли высказывания, приписываемые

обвиняемым, еретическими, или от них “пахнет” ересью, или они могут

привести к ереси. От заключения квалифика-торов зависела судьба

подследственного. В действительности они являлись не чем иным, как

служащими трибунала инквизиции.

Инквизиторов с самого начала их деятельности обвиняли в том, что они,

пользуясь отсутствием какого-либо контроля фальси-фицировали показания

арестованных и свиделей.

В ответ на эти обвинения папы римские ввели в систему ин-квизиции

новых персонажей – нотариуса и понятых, должных якобы способствовать

беспристрастности следствия.

Нотариус скреплял своей подписью показания обвиняемых и свидетелей,

что делали и понятые, присутствовавшие при допросах. Это придавало

следствию видимость законности и беспристрастия.

Другими важными чинами в аппарате инквизиции были про-курор, врач и

палач. Прокурор – один из монахов на службе инкви-зиции – выступал в роли

обвинителя. Врач следил за тем, чтобы об-виняемый не скончался

“преждевременно” под пыткой. Врач пол-ностью зависел от инквизиции и по

существу был помощником па-лача, от “искусства” которого часто зависели

результаты следствия. Роль палача вряд ли нуждается в комментариях.

Кроме этого, так сказать, руководящего аппарата трибунала имелся

подсобный, состоящий из “родственников” инквизиции – тайных доносчиков,

тюремщиков, слуг и другого обслуживающего персонала. “Родственники”, как и

все служители инквизиции, поль-зовались безнаказанностью.

Для того, чтобы привлечь кого-либо к ответственности, разу-меется,

требовались основания. Таким основанием в делах веры слу-жило обвинение

одним лицом другого в принадлежности к ереси, в сочувствии или помощи

еретикам.

За утайку сведений об еретиках, за нежелание сотрудничать с

инквизицией верующий автоматически отлучался от церкви; снять же такое

отлучение имел право только инквизитор, которому, ес-тественно, виновный

должен был оказать за это немало услуг.

Наоборот, тот, кто откликался на призыв инквизитора и сооб-щал ему

сведения о еретиках, получал награду в виде индульгенции сроком на три

года.

Приходские священники и