Литература зарубежная : Бертоль Брехт
Бертоль Брехт
БЕРТОЛЬТ БРЕХТ
После смерти Бертольта Брехта прошло немало лет.
Предсказания недоброжелателей не оправдались: драматургия и поэзия
Брехта не только не ушли в прошлое, но с каждым годом приобретают все
большее число друзей. Идеи Брехта по-прежнему современны, и то, что вокруг
них продолжаются споры, свидетельствует об их жгучей актуальности.
Театры всего мира ставят его пьесы, открывая в них все новые стороны,
привлекающие зрителей шестидесятых годов. В наше время постановка
брехтовских пьес - такой же экзамен на зрелость для театральной труппы, как
трагедия Шекспира или комедия Мольера. Ученик Брехта, бывший главный
режиссер созданного им театра "Берлинский ансамбль" Манфред Векверт,
справедливо написал в 1965 году: "Сегодня от Москвы до Нью-Йорка легкие,
спускающиеся от середины сцены полотняные занавеси смыкаются над барабаном
немой Катрин. В театральных залах построенных на пепле Хиросимы, люди
слышат вопль ужаса Галилея, предвещающего смертоносные последствия
человеческих открытий. Южно-африканский негр выходит на импровизированные
подмостки, чтобы высмеять разделение людей на круглоголовых и
остроголовых..."
ГЛАВА ПЕРВАЯ
БЛУДНЫЙ СЫН НЕ ВЕРНУЛСЯ...
Я - Бертольт Брехт из темных
лесов Шварцвальда.
Меня моя мать принесла в город
Во чреве своем. И холод лесов Шварцвальда
Во мне останется навсегда.
Родившись в состоятельной бюргерской семье 10 февраля 1898
года - отец его был торговым служащим, а позднее директором бумажной
фабрики, - Брехт становится учеником народной школы в 1904 году.
Школа - сколок с общества. Возненавидев школьную безнравственность,
Брехт проникся и отвращением к обществу, создавшему такую школу по своему
образу и подобию. Окончив ее и воспитав в себе, как он говорил,
"независимость", он поступил в 1908 году в реальную гимназию в Аугсбурге.
Октябрь 1914 года. Уже два месяца война. Август гудел и клокотал медным
громом оркестров и воинственными песнями. Тогда и у будущего великого
писателя закружилась голова от песен, от пестрых плакатов и огромных букв
на газетных листах. Напору беспорядочных мыслей и неразберихе пестрых
ощущений можно было сопротивляться, только начав писать. Слова на бумаге
выравнивались и подтягивались, как солдаты в строю. Возникали связи,
порядок, и мысли тоже становились отчетливее, ровнее и вразумительнее.
Написанное он отнес в газету. И впервые в жизни увидел свои слова
напечатанными. И 17 августа "Аугсбургские последние известия" опубликовали
его стихотворение "Заметки о нашем времени", подписанное "Бертхольд Эуген".
ГЛАВА ВТОРАЯ
В БЕСПОЙКОНУЮ ПОРУ...
В города я пришел в беспокойную пору,
Когда голод царил.
К людям пришел я в пору восстания
И восставал вместе с ними.
Закончив гимназию, в 1917 году, Брехт становится студентом медицинского
факультета Мюнхенского университета. За два года юноша научился немногому,
хотя слушал и известных профессоров, и лекции не только по естественным
наукам, но и по литературе, которая уже неодолимо влекла его к себе. Шла
война. К 1918 году Германия уже потеряла более миллиона солдат. Брехт был
мобилизован. Он служил санитаром в Аугсбургском военном госпитале. Брехт,
уже узнавший и вой-
ну, и наступившие в ее последний период голод и разруху, слышал и читал об
октябрьском перевороте в России. Если бы фашисты тогда одержали верх, Брехт
был бы уничтожен. По этому поводу Брехт пишет "Легенду о мертвом солдате" и
драму "Ваал" в 1918 году.
"Ваал" - странная, причудливая вещь. Брехт присвоил имя древнего
финикийского божества поэту, который, как отмечали в то время критики,
многими чертами напоминали французского поэта – бунтаря Артюра Рембо -
"проклятого поэта", автора "Лета в аду". Ваал противопоставлен обществу
жадных, суетных мещан. В отличие от них, он живет не в обществе, но во
вселенной. Брехт словно разделяет людей на две категории: для одних жизнь
определена рамками установленных социальных условностей и традиций, другие
- свободны: под ногами у них земля, над головой небо. Ваал, в сущности, не
человек. Это - почти мифологическое божество, разрушитель цивилизации - ее
морали, поэзии, искусства, законов. Так буржуа, критики, эстеты принимают
Ваала - он влечет их экзотичность своих песен, гнилостным запахом. Они
играют в поэзию, как играют в демократию и революционность. Но Ваал не
Адам, он не один на земле, и нельзя безнаказанно попирать законы
человеческого общежития. Поэтому он и гибнет, он, бросивший вызов обществу
буржуа, и всем людям вокруг. Спустя 36 лет, в 1954 году, Брехт написал о
"Ваале": "Для тех, кто не учился мыслить диалектически, в пьесе "Ваал"
может встретиться немало трудностей. Они едва ли увидят в ней что-нибудь,
кроме прославления голого эгоизма. Однако здесь некое "я" противостоит
требованиям и унижениям, исходящим от такого мира, который признает не
использование, но лишь эксплуатацию творчества. Неизвестно, как Ваал
отнесся к целесообразному применению его дарований; он сопротивляется их
превращению в товар. Жизненное искусство Ваала разделяет судьбу всех прочих
искусств при капитализме: оно окрашено враждебностью. Он асоциален, но в
асоциальном обществе".
Идет революция. Газеты пишут о забастовках в Берлине, Гамбурге и в
рейнский городах. 8 ноября 1918 года кайзер покинул Германию, уехал в
нейтральную Голландию. 9 ноября в Берлине социал-демократические депутаты
провозгласили республику. 1919 год в Аугсбурге и в Мюнхене встречают, как
год победоносной революции. Брехт спешит демобилизоваться, ездит в Мюнхен,
слушает лекции в университете, ходит на занятия театроведческого семинара и
в мюнхенские литературно-артистические кафе. Потом возвращается в Аугсбург
- к друзьям, к товарищам по лазарету, которые в 1918 году 9 ноября выбрали
его членом солдатского Совета.
"В то время я был членом солдатского Совета в одном из аугсбургских
госпиталей, стал им после настойчивых уговоров нескольких друзей, которые
утверждали, что заинтересованы в этом. Как выяснилось потом, я все же не
мог изменить государственный строй так, чтобы это им понравилось. Мы все же
страдали от недостатка политических убеждений, а я к тому же еще от старого
неумения воодушевляться... Я почти не отличался от подавляющего большинства
других солдат, которым, разумеется, надоела война, но они были неспособны
политически мыслить. Вот почему я неохотно вспоминаю об этом времени". Так
писал он почти десять лет спустя, в 1928 году. Тогда он уже читал Маркса и
Ленина и окончательно убедился в том, что главной целью и смыслом его
творчества должна стать борьба за социалистическую революцию.
Через год, в 1919 году, Брехт написал вторую пьесу - "Спартак".
Позднее, вняв совету Лиона Фейхтвангера, который первый оценил
драматургические способности молодого писателя, он назвал ее "Барабанный
бой в ночи". В противовес "Ваалу" эта пьеса создана по горячим следам
событий, - она отличается исторической и социально-политической
конкретностью: только что отгремели революционные бои в Аугсбурге, только
что, в январе 1919 года, окончилось трагической неудачей восстание в
Берлине. Этому и посвятил Брехт свою пьесу.
Фейтвангер пишет: "Люди в этой пьесе говорили диким и сильным языком,
независимым от моды, не вычитанным из книг, а услышанным от народа. Я
позвонил автору: зачем он лгал мне, будто писал эту пьесу только из-за
крайней нужды? Однако молодой автор возмутился так, что его речь стала
диалектной до полной непонятности, и сказал, что у него есть другая пьеса,
и он принесет ее, что эту пьесу он писал только для денег. Он принес эту
пьесу, которая называлась "Ваал"... и она оказалась еще более дикой, еще
более хаотичной и совершенно великолепной".
Брехт живет в Мюнхене в квартире почтенной вдовы. Становится
постоянным театральным рецензентом аугсбургской газеты независимых социал-
демократов "Воля народа"; он по-прежнему живет то в Аугсбурге, то в
Мюнхене, ходит еще иногда в университет, но уже твердо знает, что не будет
ни ученым, ни врачом. Он пишет стихи и пьесы. Так же знакомится с
Иоганенсом Бехером.
Осень и зима 1919 - 1920 годов - голодная и трудная пора. Дотлевают
надежды и на революцию и на мирное наступление социализма. Карточек на хлеб
уже нет, беспрепятственно хозяйничают "шиберы" - спекулянты. Деньги
обесцениваются, и коробок спичек стоит несколько сот марок.
Брехт пишет для "Воли и народа" короткие заметки о спектаклях и
фильмах, они мало похожи на обычные рецензии. Автор хочет, чтобы читатели
думали не столько о пьесе, постановке, сколько о том, что происходит в
городе, в стране, в мире.
Заметка о постановке "Дон Карлоса" (15 апреля 1920 года) открывается
неожиданным противопоставлением.
"Я всегда, видит бог, любил "Дон Карлоса", всегда. Но в эти дни
я читаю книгу Синклера "джунгли" - историю рабочего, который умер от голода
вблизи от чикагских боен. Речь идет о самом простом - о голоде, холоде,
болезни; они побеждают человека так неотвратимо, словно и впрямь их
ниспослал бог. У этого человека однажды возникает маленькое виденье
свободы, но его сбивают с ног резиновыми дубинками. Его свобода не имеет
ничего общего со свободой Карлоса; я знаю это, но теперь я уже не могу
принимать всерьез рабство Карлоса".
Он ходит в театры, в цирк, в кино, слушает эстрадные концерты.
Встречаясь с артистами, режиссерами, драматургами, внимательно слушает их
рассказы и споры. В цирке Брехт знакомится с Карлом Валентином. Старый
клоун Карл Валентин - печальный и умный ворчун - не священнодействует, не
хвастает и не жалуется. Он работает, работает упорно и напряженно, как
атлет, как акробат под куполом и вместе с тем легко, непринужденно, как
жонглер или хороший фокусник. Он всегда начеку, как дрессировщик хищников,
но работать ему весело и занятно, почти так же весело, как тем детям,
которые хохочут и визжат, глядя на него.
Брехт читает Валентину свои пьесы, поет баллады, рассказывает о
новых замыслах. Замечания клоуна, брошенные словно невзначай, всегда точны.
Брехт пишет специально для Валентина короткие пьесы-фарсы, простые и
грубые, как шутки баварских крестьян. Несколько раз он выступает вместе с
Валентином на эстраде. Он помогает другу и пристально следит, как разные
люди в зале воспринимают озорную пародийную музыку, как возникают или
разрушаются контакты между актерами и зрителями.
1 мая 1920 года умерла мать. Старый дом в Аугсбурге стал еще темнее и
угрюмее. Теперь и младший брат Бертольта - Вальтер все больше отдаляется от
дома. Правда, он изучает химию и технологию производства бумаги, казалось
бы, должен стать прямым наследником отца-директора, но Вальтер восхищается
беспутным старшим братом, переписывает его стихи, вырезает из газет его
статейки. Отца же только раздражают сочинения Берта, изредка попадающиеся
ему на глаза. После смерти матери Берт окончательно перебрался в Мюнхен и
лишь изредка наезжает погостить.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
НА ПРИСТУП ГОРОДОВ
Эти города
построены для тебя. Они
Радостно ждут твой приход
Распахнуты двери домов, и столы
Уже накрыты к обеду.
В январе 1921 года аугсбургская газета в последний раз напечатала
рецензию Брехта. Он окончательно стал мюнхенцем и начал писать новую пьесу.
Он ездит в Берлин, ведет переговоры с тамошними издательствами об издании
"Ваала" и "Барабанного боя". Затем опять возвращается в Мюнхен. Пишет пьесу
"В чаше" - пьесу о борьбе одного одинокого человека против другого
одиночки, о борьбе, которая возникла из желания бороться. В январе 1922
года Брехт опять едет в Берлин; он упрямо надеется именно там найти
издательство и театр для своих пьес. Его усиленно приглашает один из его
почитателей - молодой литератор Отто Царек, сын преуспевающего берлинского
дельца. Второй год, как Брехт ушел из дому. Он уже не студент, который
может просить у отца денег. Он должен пробить свой путь и в этом огромном
городе. Из несчетных витрин и киосков ему подмигивают ярко-цветастые
обложки журналов и нарядных книг; в кафе завсегдатаи почтительным шепотом
называют имена знаменитостей: вон там Гауптман пьет пиво; глядите: это
Кайзер спорит с Пискатором. Он не завидует, не восхищается и не робеет. Он
просто знает, что должен именно здесь, отсюда сказать свое новое слово. Он
записал в дневнике 10 февраля 1922 года, что хочет "избежать великой
ошибки, свойственной всем видам искусства - их стремления заражать,
увлекать". Он хочет заинтересовать зрителя так, чтобы то сравнивал, думал,
как бы сам участвовал в каждом спектакле. У него возникают все новые и
новые замыслы, он хочет ставить пьесы, вербовать для них артистов.
Неожиданно оказалось, что он болен. Крайнее истощение. Знакомый врач
поместил его в "Шарите" - большую городскую больницу, там лежат сотни
истощенных бедняков, их лечат и кормят бесплатно. Окрепнув за две недели -
в больнице кормили хоть и невкусно, зато досыта, - Брехт снова ринулся в
берлинскую сутолоку. Днем он ходит на репетиции, по вечерам на спектакли.
В январе 1922 года Брехт входит в настоящий театр не как зритель, а
как режиссер. Он начинает, но не заканчивает работу над пьесой свего друга
Броннена "Отцеубийство". Но Брехт решил ставить экспрессионистскую пьесу по-
своему. Он подавляет пафос и декларацию, требует отчетливой осмысленности в
произношении каждого слова, каждой реплики. 29 сентября 1922 года первый
спектакль.
Впервые на сцене драма Брехта. В Мюнхене в Камерном театре режиссер
Фалькенберг ставит "Барабаны". В зале был АНШЛАГ! Раздавались крики:
"БРАВО!", "ЛИХО!".
В ноябре Брехт и Марианна Цоф официально венчаются. Марианна
беременна. Свидетели бракосочетания Фейхтвангер и Каспар Неер. В марте 1923
года Марианна родила дочь. Назвали Ганна.
"В чаще" принял участие мюнхенский "Резиденц-театр". Ставит молодой
режиссер Эрих Энгель, оформляет сцену Каспар Неер. И в 1923 году 9 мая
пьеса "В чаще была поставлена в Мюнхене. ...В Мюнхене правые газеты
всячески поносят спектакль "В чаще", ругают пьесу и театр, требуют
"прекратить издевательства над немецкой культурой и немецким языком". И еще
после нескольких спектаклей "В чаще" внезапно сняты афиши.
Но в 1923/24 году Мюнхенский камерный театр пригласил Брехта режиссером на
сезон. Он хочет ставить "Макбета". Настоял, чтобы художником был Каспар
Неер. Друзья уговаривают Брехта не начинать мятежный штурм старого театра с
шекспировского спектакля, нужно выбрать менее сложную и менее защищенную
традициями драму. Он некоторое время сопротивляется. Ведь именно вокруг
Шекспира нагромоздили больше всего того гипсового, папьемошевого, плюшевого
и мишурного театрального величия, которое так любо мещанам всех стран. Эти
безвкусицы необходимо разрушать, прежде всего. Но потом он решает поставить
историческую драму Марлоу - современника Шекспира - "Жизнь Эдварда II,
короля Англии". Текст этой драмы он перерабатывает вместе с Фейхтвангером.
От подлинника остается только остров сюжета и некоторые действующие лица,
но характеры их изменяются.
8 декабря в Лейпциге поставлен "Ваал". Премьера проходит еще более шумно,
чем в прошлом году первые спектакли "Барабанов" в Мюнхене. Однако яростные
рукоплескания оказываются все громче свистков, крики "БРАВО!" заглушают
топот и крики "ПОЗОР!". На следующий день рецензент газеты "Лейпцигер
нойесте нахрихтель" называет пьесу "мальчишеским озорством" автора, который
хочет устроить зрителям "грязевую ванну".
Брехт продолжает упорно репетировать и дописывать "Эдварда" Дописывает
на репетициях и в промежутках между ними. Фейхтвангер говорит, что самые
лучшие дополнения и сокращения он придумает после генеральной репетиции и в
антрактах на премьере.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ТЕАТР БУДИТ МЫСЛЬ
Я пишу пьесы. Я показываю
То, что видел. На рынках человечины
Видел я, как торгуют людьми. Это
Я показываю. Я пишу пьесы.
...Все должно удивлять.
Даже то, что давно привычно.
О матери, кормящей грудью младенца.
Я рассказываю так, будто
Этому трудно поверить.
Привратник захлопнул дверь
Перед озябшим бродягой. Об этом
Я рассказываю так, будто раньше
Такого никто никогда не видел.
18 марта 1924 года "Жизнь Эдварда" поставлена в Мюнхенском
камерном театре. Берт получает большой успех. Этот успех не может удержать
его в Мюнхене. Ему стало тесно в мюнхенском заповеднике старосветской
богемы. И летом 1924 года Брехт переезжает в Берлин на постоянное
жительство.
Руководитель Немецкого театра М. Рейнгардт пригласил в 1923 году Брехта
стать штатным драматургом. В немецких театрах это должность литературного
консультанта. И окончательно переехав в 1924 г. Берлин Брехт работает в
этой должности. Зарабатывает хорошие деньги. Любит ходить один по городу.
Теперь уже незачем экономить на трамвае. Он даже собирается купить
автомобиль: все время приходится спешить. Все шире и разнообразней круг его
берлинских друзей. Среди них художники Джон Хартфильд и Георг Гросс;
писатель Альфред Деблин; поэты Вальтер Меринг, Клабунд и его жена актриса
Карола Неер (однофамилица Каспара); директор театра Мориц Зелер; критик
Герберт Иеринг; переводчица и редактор Элизабет Гауптман; профессиональный
боксер Пауль Замзон-Кёрнер.
Брехт с юности любит баллады и стихи Киплинга, подбирает к ним гитарный
аккомп | 
