Литература : Адам Мицкевич
Адам Мицкевич
Адам Мицкевич
1798 –1855
|[pic] |Он говорил о временах |
| |грядущих, |
| |Когда народы, распри позабыв,|
| | |
| |В великую семью соединятся. |
| |Мы жадно слушали поэта. Он |
| |Ушел на запад - и |
| |благословеньем |
| |Его мы проводили. - Но теперь|
| | |
| |Наш мирный гость нам стал |
| |врагом - и ядом |
| |Стихи свои, в угоду черни |
| |буйной, |
| |Он напояет. Издали до нас |
| |Доходит голос злобного поэта,|
| | |
| |Знакомый голос!.. боже! |
| |освяти |
| |В нем сердце правдою твоей и |
| |миром |
| |И возврати ему... |
| |"Он между нами жил", 1834 |
Польский поэт, деятель национально - освободительного движения.
Основоположник польского романтизма. В 1824 выслан царскими властями из
Литвы; жил в России, где сблизился с декабристами, А. С. Пушкиным.
В произведениях Пушкина и Мицкевича, в переписке, дневниках и воспоминаниях
современников сохранились многочисленные свидетельства о встречах польского
и русского поэтов. Личное знакомство их состоялось в середине октября 1826.
По свидетельству Н. Полевого, Пушкин, приехавший в Москву осенью 1826,
сблизился с Мицкевичем и "оказывал ему величайшее уважение". В марте 1827
под впечатлением от встречи с Пушкиным Мицкевич писал А. Е. Одынцу из
Москвы: "Мы часто встречаемся... В разговоре он очень остроумен и порывист;
читал много и хорошо...".
Известны встречи поэтов в салонах З. А. Волконской, А. П. Елагиной, у А. А.
Дельвига, Павлищевых, К. А. Собаньской, в московских и петербургских
литературных кругах.
Общение поэтов было прервано отъездом Мицкевича 15 мая 1829 за границу.
Пушкин посвятил Мицкевичу стихотворения "В прохладе сладостной фонтанов"
(1828), "Он между нами жил" (1834), строки в стихотворениях "Сонет" (1830),
и в "Путешествии Онегина" (1829-1830). Пушкин перевел на русский язык
отрывок из "Конрада Валленрода" ("Сто лет минуло, как Тевтон") (1828) и
баллады Мицкевича "Воевода" и "Будрыс и его сыновья" (1833). В архиве
Пушкина сохранились записанные им на польском языке тексты стихотворений
Мицкевича "Олешкевич", "Русским друзьям" и "Памятник Петру Великому" (окт.
1833), а в библиотеке - подаренная ему Мицкевичем книга "The works of lord
Byron" (1826).
Польское восстание 1830-1831 привело к резкому расхождению политических
позиций Пушкина и Мицкевича, что отразилось и в их литературном творчестве,
в частности в "Медном всаднике". Полемика сочеталась, однако, с чрезвычайно
высокой взаимной оценкой.
О том, что отношения двух гениев, русского и польского, были важнейшим
событием в предыстории “Медного всадника”, известно давно, написано
немало...
22 июля 1833 года из-за границы в Петербург возвратился давний, любезный
приятель Сергей Соболевский; он преподнес Пушкину книжку толщиной в 285
страниц, а на внутренней стороне обложки написал: “А. С. Пушкину, за
прилежание, успехи и благонравие. С. Соболевский”. То была книга, которую
Пушкин не мог бы получить ни в одной из российских библиотек: IV том
собрания сочинений Мицкевича, вышедший в Париже в 1832 году. В библиотеке
Пушкина сохранились также и первые три тома (Париж, 1828 - 1829 гг.), но
страницы их, в отличие от последнего, не разрезаны (очевидно, I - III тома
Пушкин приобрел еще до подарка Соболевского, иначе приятель сделал бы
шутливую надпись на обложке I тома).
Пушкин не только прочитал наиболее важные для него стихи IV тома, но более
того - три из них тут же переписал в тетрадь, ту самую, знакомую уже 2373,
“неподалеку” от первых строк “Пиковой дамы”. Переписал прямо с подлинника,
по-польски. Копии тех стихотворений Адама Мицкевича (с комментариями М. А.
Цявловского) были напечатаны в 1935 году в известном сборнике “Рукою
Пушкина”. Польский язык Пушкин выучил за несколько лет до того, чтобы
читать Мицкевича в подлиннике.
Польский поэт, высланный в 1824 году из Вильны в Россию и несколько лет
тесно общавшийся с Пушкиным и другими русскими друзьями, после событий 1830
- 1831 гг. оказался в вынужденной эмиграции; вскоре он создал знаменитый
цикл из семи стихотворений - “Ustep” (“Отрывок”) - петербургский Отрывок из
III части поэмы “Дзяды”. Тема Отрывка - Россия, Петр Великий, Петербург,
гигантское наводнение 7 ноября 1824 года, Николай I, русские друзья.
Едва ли не в каждом стихотворении - острейшие историко-политические
суждения...
Стихотворение “Олешкевич”: накануне петербургского наводнения 1824 года
польский художник-прорицатель Олешкевич предсказывает “грядущую кару” царю,
который “низко пал, тиранство возлюбя", и за то станет “добычей дьявола”;
Мицкевич, устами своего героя, жалеет, что удар обрушится, “казня
невиноватых... ничтожныи, мелкий люд”; однако наступающая стихия воды
напоминает другую волну, сметающую дворцы:
|Я слышу: словно чудища |
|морские, |
|Выходят вихри из полярных |
|льдов |
|Борей уж волны воздымать готов|
| |
|И поднял крылья - тучи |
|грозовые, |
|И хлябь морская путы порвала |
|И ледяные гложет удила, |
|И влажную подъемлет к небу |
|выю. |
|Одна лишь цепь еще теснит |
|стихию, |
|Но молотов уже я слышу стук...|
Петербург для автора “0лешкевича” - город погибели, мести, смерти; великое
наводнение - символ всего этого. Еще резче о том сказано в других
стихотворениях цикла, где легко вычисляются (от обратного) будущие, еще не
написанные страницы “Медного всадника”... В стихотворении “Петербург”:
|А кто столицу русскую воздвиг, |
|И славянин, в воинственном напоре, |
| |
|Зачем в пределы чуждые проник, |
|Где жил чухонец, где царило море? |
|Не зреет хлеб на той земле сырой, |
|Здесь ветер, мгла и слякоть |
|постоянно, |
|И небо шлет лишь холод или зной, |
|Неверное, как дикий нрав тирана. |
|Не люди, нет, но царь среди болот |
|Стал и сказал: “Тут строиться мы |
|будем!” |
|И заложил империи оплот, |
|Себе столицу, но не город людям. |
Затем строфы - о “ста тысячах мужиков”, чья стала “кровь столицы той
основой”; ирония по поводу европейских площадей, дворцов, каналов, мостов:
|У зодчих поговорка есть |
|одна: |
|Рим создан человеческой |
|рукою, |
|Венеция богами создана; |
|Но каждый согласился бы со |
|мною, |
|Что Петербург построил |
|сатана. |
В стихах “Смотр войск” - злейшая сатира на парады, “военный стиль”
самодержавия - на все то, что Пушкин вскоре представит как
|........воинственную |
|живость |
|Потешных Марсовых |
|полей, |
|Пехотных ратей и коней |
| |
|Однообразную |
|красивость... |
Один из главных “отрицательных героев” всего Отрывка - Петр Первый.
|Он завещал наследникам короны |
|Воздвигнутый на ханжестве |
|престол, |
|Объявленный законом произвол |
|И произволом ставшие законы, |
|Поддержку прочих деспотов |
|штыком, |
|Грабеж народа, подкуп |
|чужеземцев, |
|И это все - чтоб страх внушать |
|кругом |
|И мудрым слыть у англичан и |
|немцев. |
Итак, задеты два любимых пушкинских образа: Петр и город Петра... И мы
понимаем, уже здесь русский поэт, конечно, готов заспорить, однако главное
впереди...
Целое стихотворение цикла - второе из упомянутых в примечаниях к “Медному
всаднику” и частично переписанное Пушкиным по-польски -
|ПАМЯТНИК ПЕТРУ ВЕЛИКОМУ |
|Шел дождь. Укрывшись под одним |
|плащом, |
|Стояли двое в сумраке ночном. |
|Один, гонимый царским произволом, |
|Сын Запада, безвестный был пришлец:|
| |
|Другой был русский, вольности |
|певец. |
|Будивший Север пламенным глаголом. |
Не может быть сомнений, что описана встреча Мицкевича и Пушкина. Настоящий
Пушкин, кажется, впервые встречается с самим собою - как с героем другого
великого поэта!
Но вот по воле автора “русский гений” произносит монолог, относящийся к
“Петрову колоссу”, то есть Медному всаднику.
Памятник “венчанному кнутодержцу в римской тоге” явно не по душе Пушкину,
герою стихотворения, который предпочитает спокойную, величественную конную
статую римского императора-мудреца Марка Аврелия, ту, что около двух
тысячелетий украшает одну из римских площадей:
|...И видит он, как люди гостю |
|рады, |
|Он не сомнет их бешеным |
|скачком, |
|Он не заставит их просить |
|пощады... |
“Монолог Пушкина” заканчивается вопросом-предсказанием:
|Царь Петр коня не укротил уздой.|
| |
|Во весь опор летит скакун литой,|
| |
|Топча людей куда-то буйно |
|рвется, |
|Сметает все, не зная, где |
|предел. |
|Одним прыжком на край скалы |
|взлетел, |
|Вот-вот он рухнет вниз и |
|разобьется. |
|Но век прошел - стоит он, как |
|стоял. |
|Так водопад из недр гранитных |
|скал |
|Исторгнется и, скованный |
|морозом, |
|Висит над бездной, обратившись в|
|лед, |
|Но если солнце вольности блеснет|
| |
|И с запада весна придет к России|
|- |
|Что станет с водопадом тирании? |
Пушкин читает, волнуясь, и рисует: Н. В. Измайлов, под чьей редакцией вышло
издание “Медного всадника” в серии “Литературные памятники”, совершенно
справедливо полагал, что именно со стихотворением “Памятник Петру Великому”
связан известный пушкинский рисунок - вздыбленный конь Медного всадника, но
без царя! Возможно, это уже сцена после рокового прыжка, “растаявший
водопад”, гибельный для седока...
Пушкина взволновало не только появление его собственного образа, его
“речей” в эмигрантском издании, но и то обстоятельство, что он подобных
слов о Петре не говорил.
Прежние дружеские беседы, споры с первым польским поэтом не раз касались
Петра. Ксенофонт Полевой, например, помнил, как
“Пушкин объяснял Мицкевичу план своей еще не изданной тогда
“Полтавы” (которая первоначально называлась “Мазепою”) и с каким
жаром, с каким желанием передать ему свои идеи старался
показать, что изучил главного героя своей поэмы. Мицкевич делал
ему некоторые возражения о нравственном характере этого лица”.
Иначе говоря, Мицкевич в ответ на увлечение Пушкина указывал на темные,
безнравственные стороны великих преобразований начала XVIII века.
И вдруг в стихах “Памятник Петру Великому” Пушкин говорит как... Мицкевич.
Точнее - как Вяземский.
Т. Г. Цявловская открыла и опубликовала любопытное письмо П. А. Вяземского
к издателю П. И. Бартеневу (написано в 1872 г., через 35 лет после гибели
Пушкина):
“В стихах своих о памятнике Петра Великого он (Мицкевич)
приписывает Пушкину слова, мною произнесенные, впрочем в
присутствии Пушкина, когда мы втроем шли по площади. И хорошо он
сделал, что вместо меня выставил он Пушкина. Оно выходит
поэтичнее”.
В другой раз Вяземский вспомнил и сказанные им слова, которые понравились
Мицкевичу: “Петр скорее поднял Россию на дыбы, чем погнал ее вперед”.
Вяземский в спорах о Петре был действительно в 1830-х годах куда ближе к
Мицкевичу, чем к Пушкину. Однако поэтическая фантазия польского поэта как
раз приписывает Пушкину “вяземские речи”; желаемое (чтобы Пушкин именно так
думал) Мицкевич превращает в поэтическую действительность...
В общем, можно сказать, что каждое стихотворение “Отрывка” (из III части
“Дзядов”) - вызов, поэтический, исторический, сделанный одним великим
поэтом другому.
Оспорены Петербург, Петр, убеждения самого Пушкина. В одном же из семи
сочинений, составляющих “Отрывок”, Мицкевич произносит самые острые,
предельно обличительные формулы, которые Пушкин, по всей вероятности,
принял и на свой счет: стихи, переписанные русским поэтом на языке
подлинника от начала до конца:
|РУССКИМ ДРУЗЬЯМ |
|Вы помните ли меня? Среди моих друзей, |
| |
|Казненных, сосланных в снега пустынь |
|угрюмых, |
|Сыны чужой земли! Вы также с давних |
|дней |
|Гражданство обрели и моих заветных |
|думах |
|О где вы? Светлый дух Рылеева погас, |
|Царь петлю затянул вкруг шеи |
|благородной, |
|Что братских полон чувств, я обнимал не|
|раз. |
|Проклятье палачам твоим, пророк |
|народный! |
|Нет больше ни пера, ни сабли в той |
|руке, |
|Что, воин и поэт, мне протянул |
|Бестужев. |
|С поляком за руку он скован в руднике, |
| |
|И в тачку их тиран запряг, обезоружив. |
| |
|Быть может, золотом иль чином ослеплен,|
| |
|Иной из вас, друзья, наказан небом |
|строже; |
|Быть может, разум, честь и совесть |
|продал он |
|За ласку щедрую царя или вельможи, |
|Иль, деспота воспев подкупленным пером,|
| |
|Позорно предает былых друзей злословию,|
| |
|Иль в Польше тешится награбленным |
|добром, |
|Кичась насильями, и казнями, и кровью. |
| |
|Пусть эта песнь моя из дальней стороны |
| |
|К вам долетит во льды полуночного края,|
| |
|Как радостный призыв свободы и весны, |
|Как журавлиный клич, веселый вестник |
|мая. |
|И голос мой вы все узнаете тогда: |
|В оковах ползал я змеей у ног тирана, |
|Но сердце, полное печали и стыда, |
|Как чистый голубь, вам яверял я без |
|обмана. |
|Теперь всю боль и желчь, всю горечь дум|
|моих |
|Спешу я вылить в мир из этой скорбной |
|чаши. |
|Слезами родины пускай язвит мой стих, |
|Пусть, разъедая, жжет - не вас, но цепи|
|ваши. |
|А если кто из гас ответит мне хулой, |
|Я лишь одно скажу: так лает пес |
|дворовый |
|И рвется искусать, любя ошейник свой, |
|Те руки, что ярмо сорвать с него |
|готовы. |
Страшные стихи; и каково Пушкину - нервному, ранимому, гениально
восприимчивому? Как видим, перед “вторым Болдином” он получает “картель”,
вызов: читает строки, с которыми никогда нс согласится - не сможет
промолчать.
1 октября 1833 года Пушкин прибывает в Болдино, и хотя с первых дней
занимается Пугачевым, но одновременно начинает отвечать Мицкевичу, сперва
не поэмой, а специальным стихотворением.
Приглядимся же к листу, где возникают первые строки “Он между нами жил...”:
|Он отравляет чистый огнь небес |
|(Меняя как торгаш) и песни лиры |
| |
|(В собачий лай безумно) обращая.|
| |
|Печально слышим издали его |
|И молим: бога, да прольет он |
|кротость |
|В ..........озлобленную душу. |
Однако начатое стихотворение “Он между нами жил...” в октябре 1833-го не
было продолжено.
Начата работа над работой «Медный всадник» Поэма движется вперед - прямая
же “отповедь” Мицкевичу как будто отложена, замирает, так же как в начатом,
но оставленном стихотворении “Он между нами жил...”. Зато вдруг появляются
примечания.
Заканчивая в октябрьском Болдине 1833 года главную поэму, “Медного
всадника”, Пушкин вводит два примечания о польском поэте - и каких!
Слова “Мицкевич прекрасными стихами описал день, предшествующий
петербургскому наводнению”, относятся ведь к “Олешкевичу”, главная идея
которого (еще раз напомним!), что наводнение это месть судьбы, месть
истории за все “петербургские ужасы”.
Выходит, Пушкин хвалит, “рекламирует” то, с чем не может согласиться,
против чего пишет!
Мало того, позже, в 1836 году, перерабатывая поэму в надежде все же
пробиться сквозь цензуру, Пушкин добавляет к этому примечанию слова,
которых вначале не было: “Мицкевич... в одном из лучших своих стихотворений
Олешкевич”.
Русский поэт явно желает обратить внимание соотечественников на эти
практически недоступные, неизвестные им стихи. Он как бы призывает -
добыть, прочесть... Чуть дальше:
|О мощный властелин судьбы!|
| |
|Не так ли ты над самой |
|бездной, |
|На высоте, уздой железной | 
