Литература : A.C.Пушкин

A.C.Пушкин

[pic]

Пушкин (Александр Сергеевич) - величайший русский поэт, родился 26 мая 1799

года, в четверг, в день Вознесения Господня, в Москве, на Немецкой улице. О

своих предках по отцу он пишет в 1830 - 1831 годах: "Мы ведем свой род от

прусского выходца Радши или Рачи (мужа честна, говорит летописец, т. е.

знатного, благородного), въехавшего в Россию во время княжения св.

Александра Ярославича Невского... Имя предков моих встречается поминутно в

нашей истории. В малом числе знатных родов, уцелевших от кровавых опал царя

Иоанна Васильевича Грозного, историограф именует и Пушкиных. Григорий

Гаврилович (ошибка: надо читать Гаврило Григорьевич) Пушкин принадлежал к

числу самых замечательных лиц в эпоху самозванцев. Другой Пушкин, во время

междуцарствия, начальствуя отдельным войском, один с Измайловым, по словам

Карамзина, сделал честно свое дело. Четверо Пушкиных подписались под

грамотой об избрании на царство Романовых, а один из них, окольничий Матвей

Степанович - под соборным деянием об уничтожении местничества (что мало

делает чести его характеру). При Петре Первом сын его, стольник Федор

Матвеевич, уличен был в заговоре против государя и казнен вместе с Цыклером

и Соковниным. Прадед мой, Александр Петрович, был женат на меньшой дочери

графа Головина, первого андреевского кавалера. Он умер весьма молод, в

припадке сумасшествия зарезав свою жену, находившуюся в родах. Единственный

сын его, Лев Александрович, служил в артиллерии и в 1762 году, во время

возмущения, остался верен Петру III. Он был посажен в крепость, где

содержался два года. С тех пор он уже в службу не вступал, а жил в Москве и

в своих деревнях. Дед мой был человек пылкий и жестокий. Первая жена его,

урожденная Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму за

мнимую или настоящую ее связь с французом, бывшим учителем его сыновей, и

которого он весьма феодально повесил на черном дворе. Вторая жена его,

урожденная Чичерина, довольно от него натерпелась. Однажды он велел ей

одеться и ехать с ним куда-то в гости. Бабушка была на сносях и чувствовала

себя нездоровой, но не смела отказаться. Дорогой она почувствовала муки.

Дед мой велел кучеру остановиться, и она в карете разрешилась чуть ли не

моим отцом. Родильницу привезли домой полумертвую и положили на постель всю

разряженную и в бриллиантах. Все это знаю я довольно темно. Отец мой

никогда не говорил о странностях деда, старые слуги давно перемерли" (изд.

литературного фонда, V, 148 - 149). Отец поэта, Сергей Львович (1771 -

1848), как и старший брат его, поэт Василий Львович [pic](1770 - 1830), не

имел по характеру ничего общего с дедом. Получив блестящее по тому времени

образование, т. е. овладев не только французской прозаической речью, но и

стихом, и поглотив все выдающееся во французской литературе XVII и XVIII

веков, он на всю жизнь сохранил страсть к легким умственным занятиям и к

проявлению остроумия и находчивости во всяких jeux de societe; за то также

всю жизнь он оказывался неспособным к практическому делу. Он был в

малолетстве записан в Измайловский полк, потом при Павле переведен в

гвардейский егерский и очень тяготился несложными обязанностями

гвардейского поручика. Женившись в ноябре 1796 года, он подал в отставку и

стал пользоваться совершенной свободой, сперва в Петербурге, где 20 декабря

1797 года родился у него первый ребенок - дочь Ольга (впоследствии

Павлищева), а потом (с 1799 года) в Москве и в подмосковном имении своей

тещи, сельце Захарове. Управление домом он всецело предоставил жене, a

заведование имениями - управляющим и приказчикам, которые обкрадывали его и

разоряли мужиков. Сергей Львович терпеть не мог деревни, если она не

походила на подгородную дачу; проживая в собственных имениях (в иные,

впрочем, он никогда и не заглядывал), он проводил все время у себя в

кабинете за чтением. Дома вспыльчивый и раздражительный (когда

обстоятельства принуждали его заняться детьми или хозяйством), он при

гостях делался оживленным, веселым и внимательным. По выражению Анненкова,

у него не было времени для собственных дел, так как он слишком усердно

занимался чужими. Он до старости отличался пылким воображением и

впечатлительностью, доходившей до смешного. Обыкновенно расточительный и

небрежный в денежных делах, он временами становился мелочно расчетливым и

даже жадным. Он был способен острить у смертного одра жены - зато иногда от

пустяков разливался в слезах. Никому не мог он внушить страха, но зато

никому не внушал и уважения; приятели любили его, а собственным детям,

когда они подросли, он часто казался жалким и сам настойчиво требовал от

них, чтобы они опекали его, как маленького ребенка. Его любимая поговорка

"que la volonte du ciel soit faite" вовсе не была выражением искренней веры

и готовности подчиниться воле Провидения, а только фразой, которой он

прикрывал свой эгоистический индифферентизм ко всему на свете. Мать

Пушкина, Надежда Осиповна Ганнибал (1775 - 1836), была на 4 года моложе

мужа. Основателем ее фамилии был "арап Петра Великого", абиссинский князек,

Абрам Петрович Ганнибал (см. VIII, 87). Он умер в 1781 году генерал-аншефом

и александровским кавалером, оставив 7 человек детей и более 1400 душ. Это

была "мягкая, трусливая, но вспыльчивая абиссинская натура", наклонная "к

невообразимой, необдуманной решимости" (Анненков "Пушкин в Александровскую

эпоху", стр. 5). Сыновья его унаследовали его вспыльчивость; крепостных

людей, возбудивших их гнев и ими наказанных, "выносили на простынях". Двое

из них, Иван и Петр (которого поэт посетил в его деревне в 1817 году; см.

изд. фонда, V, 22), достигли высоких чинов, но при этом Петр писал совсем

безграмотно. Третий брат, родной дед поэта (он же Осип, он же и Януарий),

женатый на дочери тамбовского воеводы Пушкина, Марье Алексеевне, женился,

говорят, вторично, подделав свидетельство о смерти жены. Марья Алексеевна

жаловалась государыне, и права ее были восстановлены. Она жила в селе

Захарове, со своей дочерью Надеждой, под покровительством своего шурина и

крестного отца дочери - Ивана Абрамовича Ганнибала, строителя Херсона и

наваринского героя. Марья Алексеевна была добрая женщина и прекрасная

хозяйка деревенского старорусского склада, но дочь свою она избаловала

порядком, "что сообщило нраву молодой красивой креолки, как ее потом

называли в свете, тот оттенок вспыльчивости, упорства и капризного

властолюбия, который замечали в ней позднее и принимали за твердость

характера" (Анненков). Мужа своего Надежда Осиповна настолько забрала в

руки, что он до старости курил секретно от нее; к детям и прислуге бывала

непомерно сурова и обладала способностью "дуться" на тех, кто возбудил ее

неудовольствие, целыми месяцами и более (так, с сыном Александром она не

разговаривала чуть не целый год). Хозяйством она занималась почти так же

мало, как и муж, и подобно ему страстно любила свет и развлечения. Когда

Пушкины переехали в Петербург, дом их "всегда был наизнанку: в одной

комнате богатая старинная мебель, в другой - пустые стены или соломенный

стул; многочисленная, но оборванная и пьяная дворня с баснословной

неопрятностью; ветхие рыдваны с тощими клячами и вечный недостаток во всем,

начиная от денег до последнего стакана". Приблизительно такова же была их

жизнь и в Москве, но там это не в такой степени бросалось в глаза: многие

состоятельные дворянские семьи жили подобным образом. Пушкины отличались от

других только большей, так сказать, литературностью; в этом отношении тон

давал Сергей Львович, который и по собственной инициативе, и через брата

Василия был в дружбе со многими литераторами и тогдашними умниками; в его

доме даже камердинер сочинял стихи. В раннем детстве Александр Пушкин не

только не представлял ничего выдающегося, но своей неповоротливостью и

молчаливостью приводил в отчаяние мать свою, которая любила его гораздо

меньше, нежели сестру его, Ольгу, и младшего брата, Льва (1806 - 1852).

Когда принимались слишком энергично исправлять его характер и манеры, он

убегал к бабушке Марье Алексеевне Ганнибал (после замужества дочери она

поселилась с Пушкиными) и прятался в ее рабочую корзинку, где его уже не

смели тревожить. Бабушка была первой наставницей Пушкина в русском языке;

от нее же, вероятно, наслушался он рассказов о семейной старине. В ее

сельце Захарове (или Захарьине), о котором Пушкин долго сохранял приятные

воспоминания, он слышал песни и видел хороводы и другие народные увеселения

(Захарово принадлежало к приходу богатого села Вязёма, которое было когда-

то собственностью Бориса Годунова [pic]и помнило о своем царственном

владельце). Другой связью будущего поэта с народностью служила известная

Арина Родионовна, когда-то вынянчившая мать Пушкина, а теперь нянчившая

всех ее детей - женщина честная, преданная и очень умная; она знала

бесчисленное количество поговорок, пословиц, песен и сказок и охотно

сообщала их своему питомцу. Только с нею да с бабушкой и еще с

законоучителем своим Беликовым (очень образованным человеком) Пушкин имел

случай говорить по-русски: отец, мать, тетки (Анна Львовна Пушкина и

Елизавета Львовна, по мужу Солнцева, тоже имели влияние в доме), почти все

гости, а главное - гувернеры и гувернантки (большей частью плохие; об одном

гувернере, Шеделе, известно, что любимым его занятием была игра в карты с

прислугой) объяснялись с детьми исключительно по-французски, так что и

между собой дети приучились говорить на том же языке. Пушкин вначале учился

плохо (особенно трудно давалась ему арифметика) и от гувернанток испытывал

крупные неприятности, отравившие ему воспоминания о детских годах. Около 9

лет от роду Пушкин пристрастился к чтению (разумеется, французскому) и,

начав с Плутарха и Гомера в переводе Битобе, перечитал чуть ли не всю

довольно богатую библиотеку своего отца, состоявшую из классиков XVII века

и из поэтов и мыслителей эпохи Просвещения. Преждевременная начитанность в

произведениях эротических и сатирических, которыми была так богата

французская литература XVII и XVIII веков, способствовала преждевременному

развитию чувства и ума Пушкина, а литературные нравы дома и особая любовь,

которую Сергей Львович питал к Мольеру - он читал его вслух для поучения

детям - возбудили в мальчике охоту пытать свои силы в творчестве, опять-

таки главным образом на французском языке. Между наиболее ранними его

произведениями предание называет комедию "L'Escamoteur" - рабское

подражание Мольеру - и шуточную поэму "La Tolyade" (сюжет: война между

карликами и карлицами во времена Дагоберта), начатую по образцу

многочисленных французских пародий XVIII века на высокий "штиль"

героических поэм. Есть еще не совсем достоверное указание на целую тетрадку

стихотворений, между которыми были и русские. Раннее развитие, по-видимому,

не сблизило Пушкина с родителями; его характер продолжали исправлять, ломая

его волю, а он оказывал энергическое сопротивление. В результате отношения

обострились настолько, что 12-летний мальчик изо всех домашних чувствовал

привязанность только к сестре и с удовольствием покинул родительский дом.

Пушкина думали отдать в иезуитскую коллегию в Петербурге, где тогда

воспитывались дети лучших фамилий, но 11 января 1811 года было обнародовано

о предстоящем открытии Царскосельского лицея и, благодаря настояниям и

хлопотам А.И. Тургенева [pic], а также дружеским связям Сергея Львовича

Пушкина с директором нового учебного заведения, В.Ф. Малиновским, Пушкина

решено было туда поместить. Готовясь к поступлению, Пушкин жил у дяди

Василия Львовича и у него впервые встретился с представителями

петербургского света и литературы. 12 августа Пушкин вместе с Дельвигом

[pic]выдержал вступительный экзамен и 19 октября присутствовал на торжестве

открытия лицея. Преподавателями лицея были люди прекрасно подготовленные и

большей частью способные. Программа была строго обдуманная и широкая; кроме

общеобразовательных предметов, в нее входили и философские, и общественно-

юридические науки. Число воспитанников было ограничено, и они были

обставлены наилучшим образом: никаких унизительных наказаний не было;

каждый имел свою особую комнатку, где он пользовался полной свободой. В

отчете о первом годе конференция лицея говорит, что ученикам "каждая истина

предлагалась так, чтоб возбудить самодеятельность ума и жажду познания... а

все пышное, высокопарное, школьное совершенно удаляемо было от их понятия и

слуха"; но отчет, как говорит Анненков, больше выражает идеал, нежели

действительность. Прекрасные преподаватели, отчасти вследствие плохой

подготовки слушателей, отчасти по другим общественным и личным причинам,

оказались ниже своей задачи - давали зубрить свои тетрадки (не исключая и

Куницына ); иные, как, например, любимец лицеистов А.И. Галич , участвовали

в пирушках своих аристократических учеников и мирволили им в классах и на

экзаменах. Даже самая свобода или, точнее, безнадзорность приносила

некоторый вред слишком юным "студентам", знакомя их с такими сторонами

жизни, которые выгоднее узнавать позднее. К тому же, на третий год

существования лицея скончался его первый директор, и почти два года (до

назначения Е.А. Энгельгардта , в 1816 году) настоящего главы в заведении не

было; преподавание и особенно воспитательная часть пострадали от того

весьма существенно. Но с другой стороны, та же свобода, в связи с хорошей

педагогической обстановкой, развивала в лицеистах чувство человеческого

достоинства и стремление к самообразованию. Если солидные знания и

приходилось окончившим курс приобретать своим трудом впоследствии, то лицею

они были обязаны охотой к этому труду, общим развитием и многими гуманными,

светлыми идеями. Вот почему они и отзывались с таким теплым чувством к

своему учебному заведению и так долго и единодушно поминали 19-е октября.

Чтение римских прозаиков и поэтов было поставлено в лицее довольно

серьезно: классическую мифологию, древности и литературу лицеисты, в том

числе Пушкин, знали не хуже нынешних студентов. Способности Пушкина быстро

развернулись в лицее: он читал чрезвычайно много и все прочитанное

прекрасно помнил; больше всего интересовался он французской и русской

словесностью и историей; он был одним из самых усердных сотрудников в

рукописных лицейских журналах и одним из деятельных членов кружка лицейских

новеллистов и поэтов (Илличевский , Дельвиг, Кюхельбекер [pic]и др.),

которые, собираясь по вечерам, экспромтом сочиняли повести и стихи. Учился

Пушкин далеко не усердно. Кайданов , преподававший географию и историю,

аттестует его так: "при малом прилежании, оказывает очень хорошие успехи, и

сие должно приписать одним только прекрасным его дарованиям. В поведении

резв, но менее противу прежнего". Куницын, профессор логики и нравственных

наук, пишет о нем: "весьма понятен, замысловат и остроумен, но крайне

неприлежен. Он способен только к таким предметам, которые требуют малого

напряжения, а потому успехи его очень не велики, особенно по части логики".

Из товарищей знавшие его впечатлительную натуру и отзывчивое, мягкое

сердце, искренно любили его; большинство, замечавшее только его неумеренную

живость, самолюбие, вспыльчивость и наклонность к злой насмешке, считало

его себялюбивым и тщеславным; его прозвали французом, преимущественно за

прекрасное знание французского языка - но в 1811 и следующих годах это был,

во всяком случае, эпитет не похвальный. Раздражительность, принесенная

Пушкиным еще из дому, получила здесь новую пищу вследствие такого отношения

большинства товарищей; будущий поэт сам наталкивался на ссоры, a так как

он, несмотря на огромные способности и остроумие, не отличался быстрой

находчивостью, то далеко не всегда мог оставаться победителем и раздражался

еще более. Предаваясь неумеренной веселости днем, Пушкин часто проводил

бессонные ночи в своем № 14 (здесь прожил он целые 6 лет), то обливаясь

слезами и обвиняя себя и других, то обдумывая способы, как бы изменить к

лучшему свое положение среди товарищей. В 1814 году Сергей Львович Пушкин

вновь поступил на службу в Варшаве по комиссариату (чиновником он оказался,

конечно, крайне небрежным), а его 15-летний сын впервые выступил в печати

со стихотворением "К другу-стихотворцу" (4 июля, в № 13 "Вестника Европы"),

за подписью "Александр Н. К. ш. п.". Несмотря на подъем патриотического

чувства, которое было естественным следствием событий 1812 - 1814 годов,

первые поэтические опыты Пушкина направлялись не в эту сторону, являлись

подражанием любовной и вакхической лирике и, отчасти, сатире французских и

русских учеников и продолжателей Горация. Из французских поэтов Пушкин

больше всего подражал Парни, из русских - Батюшкову [pic], Жуковскому

[pic], Василию Пушкину. Но и в этих "полудетских песнях па чужой голос"

местами слышится будущий Пушкин, то в искренности чувства, то в

оригинальности мыслей и ощущений, то в силе и смелости отдельных картин и

стихов. В этих пробах пера нельзя не заметить и умение усваивать от каждого

образца лучшее и быстро отделываться от его недостатков: так,

псевдоклассический арсенал собственных имен, очень богатый в наиболее

ранних стихотворениях Пушкина, скоро уступает место умеренному употреблению

утвердившихся формул; славянские выражения, вроде: пренесенный, взмущенны

волны, расточил врагов, черный вран стрежет - быстро редеют и употребляются

только в наименее задушевных его пьесах. В высшей степени поразителен факт,

что одно из произведений 15-летнего лицеиста, который три года назад думал

по-французски, сделалось почти народной песнью и начиная с 20-х годов

перепечатывалось на лубочных листах; это так называемый "Романс" ("Под

вечер осенью ненастной"), от которого потом, по забывчивости, отказывался

сам автор. В первых (1814 год) стихотворениях поражает также раннее

развитие чувственности ("К Наталье", "К молодой актрисе", "Красавице,

которая нюхала табак"). То обстоятельство, что стихи 15-летнего Пушкина

попали в печать, не могло очень сильно выдвинуть его между товарищами:

редакторы того времени очень любили поощрять юные таланты, особенно из

хороших фамилий, и первое стихотворение Дельвига напечатано было еще

раньше. Но вот наступил день публичного экзамена 8 января 1815 года

(переходного в старший класс), на который приехал Державин [pic]. Пушкину

велели прочесть собственное стихотворение "Воспоминания в Царском Селе",

написанное (по совету Галича) в державинском и даже, отчасти, ломоносовском

стиле (но местами с истинным чувством, сильно и красиво выраженным), во

славу Екатерины [pic], ее певца и ее победоносного внука. Державин был

растроган, хотел обнять поэта (который убежал вследствие юношеской

конфузливости) и, говорят, признал в Пушкине достойного себе наследника.

Это стихотворение, за полной подписью автора, было напечатано в "Российском

Музеуме", который в том же году поместил и еще несколько произведений

Пушкина. С этого времени Пушкин приобретает известность и за стенами лицея,

что заставило смотреть на него иными глазами и его самолюбивых родителей,

только что переселившихся в Петербург на постоянное жительство. 16-летний

лицеист отдался поэзии как призванию, тем более что через отца и дядю он

имел возможность познакомиться лично с ее наиболее уважаемыми

представителями: к нему в лицей заезжали Жуковский и Батюшков, ободряли его

и давали ему советы (особенно сильно и благотворно было влияние Жуковского,

с которым он быстро и близко сошелся летом 1815 года; см. стихотворение "К

Жуковскому"). Профессора начинают смотреть на него как на будущую

известность; товарищи распевают хором некоторые его пьесы, в лицее же

положенные на музыку. В своих довольно многочисленных стихотворениях 1815

года